Комментарии DRC в СМИ

Ни автомобили, ни иные товары за цифровые валюты (криптовалюты) продавать в России нельзя, согласился партнер, руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Третьяк.

В целом подобный подход потребует введения новых типов лицензий для коммерческих банков и правил их взаимодействия с ЦБ, соглашается партнер и руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Быстров (Третьяк).

«В версии 2004 года приостановление или ограничение использования сетей и средств связи действовало только на время устранения последствий ЧС. По новой версии, ограничение может действовать вне зависимости от ЧС по усмотрению приоритетных пользователей и Минцифры», — рассказал руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Третьяк.

Руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Третьяк напомнил, что в версии постановления правительства 2004 года «приостановление или ограничение использования сетей и средств связи действовало только на время устранения последствий ЧС».

Михаил Третьяк, партнер, руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC: С 2014 года ЦБ РФ неоднократно озвучивал жесткую позицию, что криптовалюты – это денежный суррогат и их оборот должен быть запрещен. Причина такой позиции ясна: центробанк не желает регулировать неконтролируемые и сложные криптовалюты, но желает внедрения полностью подконтрольного ему цифрового рубля.

Партнёр, руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Третьяк считает, что запрет, который предлагает Центробанк, не только незаконен, но и показывает «неприятное отношение регулятора к криптоэнтузиастам и криптобизнесу».

В ноябре Роскомнадзор внес первые 13 компаний в соответствующий перечень. В него попали Google, Apple, Meta Platforms, а также Twitter, TikTok, Telegram, Zoom, Viber, Spotify, Likee, Discord, Pinterest и Twitch. Поговорили об этом с управляющим партнером юридической фирмы Digital Rights Center Саркисом Дарбиняном.

Данные из доклада «соответствуют фактическим обстоятельствам», а массовое использование технологии распознавания лиц «опережает текущее правовое регулирование этой сферы», отмечает сооснователь «Роскомсвободы», партнер Центра цифровых прав адвокат Саркис Дарбинян.

«Поскольку интеллектуальные права по российскому праву включают в себя имущественные интеллектуальные права, которые можно предоставлять по лицензии, а смарт-контракт на NFT может рассматриваться как лицензионный договор в электронной форме, то можно аргументировать, что, приобретая NFT, пользователь получает платную лицензию с ограниченным набором прав использования такого «объекта цифрового искусства». Но вот согласятся ли с такой весьма теоретической позицией суды? Полагаю, что вряд ли», — отмечает партнер и руководитель практики IP/IT юридической фирмы DRC Михаил Третьяк.